По каким главным признакам сегодня можно сказать, что произошел геноцид белорусского народа?
– Геноцид – это всегда действие. Без действия этого преступления быть не может. Оно направлено на планомерное уничтожение полностью или частично определенной группы – религиозной, этнической, расовой или национальной. При этом должны быть конкретные действия, которые выражаются в убийстве членов этих групп, причинении тяжких телесных повреждений, создании жизненных условий, при которых этническая либо иная группа не может существовать. Геноцидом является и насильственная передача детей из одной группы в другую, и недопущение деторождения определенной группы, то есть уничтожение соответствующего рода. Мы знаем, что, когда к нам пришли фашисты, у них был четкий план – план «Ост», который подразумевал уничтожение не менее 75 процентов нашего населения. И каждый день, расследуя уголовное дело, мы это подтверждаем. Если обратиться к Конвенции ООН о предупреждении преступления геноцида и наказании за него, то все формы геноцида, указанные в ней, у нас, к сожалению, имели место.
Почему уголовное дело о геноциде возбудили только в апреле 2021 года, спустя десятилетия?
– В августе 2020 года, на фоне постэлекторальной кампании, стало понятно, что молодежь, к сожалению, забыла многие трагические моменты истории. На это повлияли и негативные веяния со стороны стран коллективного Запада, которые в том числе были направлены на переписывание истории. Мы поняли, что ни одно поколение не должно быть потеряно, и не создали того базиса, который не позволил бы допустить то, что происходило в августе 2020 года, когда молодежи фактически навязывали вражду – и идеологическую, и политическую. Нам важно установить все факты злодеяний, которые происходили, когда приходила армия вермахта, а также деятельность коллаборационистов. Второй важный момент – привлечь к ответственности всех лиц, которые по какой-то причине смогли избежать наказания. И, конечно, основа всего этого – сохранение исторической памяти, консолидация общества, воспитание детей и молодежи в духе патриотизма и любви к Родине. Нам важно, чтобы то, что мы сейчас расскажем и покажем молодому поколению, было подтверждено доказательствами, а затем передавалось дальше.
Сколько было жертв геноцида в Гродненской области во время Великой Отечественной войны? Сколько деревень и поселков пострадало?
– Прежде всего немецкие войска начали с разрушения городов. В первую очередь пострадали Лида, Гродно, Волковыск и другие населенные пункты. Уже установлено, что не менее 116 тысяч человек из Гродненской области были направлены на принудительные работы в Германию либо на территории нашей страны. Если говорить об уничтожении населения, то сейчас мы можем уверенно говорить о не менее чем 255 тысячах граждан, уничтоженных немцами. Из них 30 тысяч – военнопленные. До расследования уголовного дела было известно о 310 населенных пунктах Гродненской области, которые были полностью или частично сожжены. Сейчас документально подтверждено еще 170 населенных пунктов. И речь идет о том, что это не последние цифры: есть информация еще как минимум по 12 населенным пунктам, которую мы пока не можем подтвердить следственным путем. Но 480 населенных пунктов уже подтверждены, и об этом можно говорить уверенно. В нашем обиходе есть и понятие «Сестры Хатыни». Это деревни, которые пострадали не только от полного уничтожения домов и населения, но и не восстановились впоследствии. На сегодняшний день в Гродненской области документально подтверждено восемь таких населенных пунктов. В республике их 290.
Приведите пример самых массовых и циничных расправ?
– Когда немцы пришли к нам, гродненская тюрьма стала местом содержания, пыток и уничтожения людей. Туда попадали советские активисты, участники сопротивления, партизаны и мирные жители, которые им помогали. На территории тюрьмы происходили массовые расстрелы, а в специальных помещениях людей пытали. Сейчас мы можем говорить о том, что на территории этой тюрьмы было уничтожено не менее тысячи мирных жителей. Не зря ее называют фабрикой смерти. Когда весной и летом 1944 года стало понятно, что планы по удержанию наших территорий для них неисполнимы, они начали заметать следы преступлений. Доходило до того, что они откапывали тела, складывали останки в несколько рядов, накрывали соломой и сжигали. Пепел просеивали. И это звучит жестко, но они делали грядки и цветники. У нас есть показания свидетелей и материалы архивных уголовных дел. Когда пришло освобождение и люди проникли на территорию тюрьмы, там был цветник ромашек, был посажен картофель. Бывало, что под мусором, на свалках, также находили останки. Не все мирные жители уничтожались именно на территории тюрьмы. Есть подтвержденная информация о том, что часть содержавшихся там лиц направляли в форт № 2 у деревни Наумовичи, где у рвов недалеко от полуразрушенных казематов их тоже расстреливали, сжигали останки и создавали насыпи, чтобы скрыть следы.
В ваших материалах фигурирует и чудовищное преступление против детей. Когда я готовилась к интервью, нашла информацию о детском лагере смерти в деревне Спорковщизна Лидского района. Что удалось выяснить?
– С 1943 года в школе этого населенного пункта содержались дети. Но это были дети из Брянской области и с территории РСФСР. То есть это были не дети с нашей территории, но их привозили сюда, чтобы использовать как доноров для раненых солдат. Была определенная отборка этих детей. В первую очередь это были дети славянской внешности, с первой группой крови и обязательно с положительным резус-фактором. То есть это была универсальная кровь, которая подходила немецкому солдату. Но детей для отбора крови направляли в Лиду. Именно там, в Спорковщизне, их содержали. Все эти противоправные действия происходили в городе Лида. И, направляясь из Спорковщизны в Лиду, дети уже больше не возвращались – их судьба была неизвестна.
Одна из самых острых тем — это коллаборационизм. Насколько это явление было распространено в Гродненской области? И что сегодня самое трудное для судов и следствия в доказывании вины этих предателей?
– Уже в сентябре 1941 года порядка 7 миллионов человек находились под оккупацией. И, конечно, условия были тяжелыми: это и продукты питания, которые похищались, и угрозы. Для кого-то это стало причиной, чтобы изменить своей Родине и пойти против своих же людей. Причины для того, чтобы стать коллаборационистом, были разные. Кто-то был преступником, кто-то постоянно имел судебные тяжбы по определенным вопросам, кто-то хотел отомстить соседу, кто-то просто не хотел работать, потому что труд был очень тяжелым. Для таких людей порой не имели значения даже родные и близкие. У нас немало фактов, когда, занимая должность старосты или служа в полиции, люди уничтожали своих родных, если те были за советскую власть. Мы знаем дела Владимира Катрюка, который участвовал в сожжении Хатыни и других деревень. Знаем и Семена Серафимовича, который тоже участвовал в карательных операциях и был осужден. Видим, что та злоба, непонятно откуда возникшая, воплощалась в отношении наших людей. Сегодня нам важно установить все данные этих лиц – фамилии, имена, отчества, даты рождения, места, где они совершали злодеяния. Нужно проводить следственные действия, в том числе на территории других стран, чтобы закрепить эти факты. К сожалению, несмотря на то что Генеральная прокуратура направляет соответствующие поручения, не все страны реагируют и не все предоставляют документы, которые мы хотим видеть и которые, как нам известно, у них есть. Иногда это объясняется национальной безопасностью. Но мы понимаем, что дело не в ней, а в попытке переписать историю.
Дело Семена Серафимовича, действительно, на слуху. Расскажите подробнее, что это был за человек, какие преступления он совершал и почему его дело стало важным прецедентом?
– Действительно, 28 марта 2025 года в отношении Семена Серафимовича Верховный суд вынес обвинительный приговор, по которому он признан виновным в геноциде белорусского народа. Этот приговор не был приведен в исполнение, поскольку на момент его вынесения Серафимович уже умер. Он родился в 1910 году в обычной деревне, был из обычной семьи, но пошел на службу, чтобы, вероятно, показать себя и получить власть. Сначала был назначен комендантом полицейского гарнизона в местечке Турец. Проработал там не более двух месяцев, но и за это время проявил себя, после чего был назначен начальником полиции в городском поселке Мир. Там он воплотил все те качества, которых от него ждали немцы: на его счету порядка десяти сожженных деревень. На сегодняшний момент установлено, что на его совести 414 жертв, из них 626 детей. Он также руководил усиленным карательным батальоном в Барановичах. Его действия говорят сами за себя. Он сумел убежать в Англию, где проживал долгое время. В 1995 году в отношении него даже британским судом проводилось разбирательство по факту уничтожения еврейского населения, но из-за возраста на тот момент он так и не был осужден. Это не помешало в нынешних реалиях собрать доказательства и принять меры, чтобы он все-таки понес наказание. Сейчас мы собираем материалы по уголовному делу в отношении Петра Галецкого. Он был правой рукой Серафимовича. Когда Серафимович ушел из местечка Турец, он возглавил там же полицейский гарнизон. Он же участвовал во многих операциях вместе с Серафимовичем, которые уже подтверждены, но есть и другие факты, которые мы сейчас отрабатываем следственным путем — путем допросов потерпевших, свидетелей и родственников. Почему он избежал ответственности? Он убежал в Канаду, и поэтому, к сожалению, меры по привлечению его к ответственности не принимались.
Что значит для нашего общества и для будущих поколений тот факт, что дело о геноциде белорусского народа не закрыто и продолжает расследоваться? Какой вклад это вносит в будущее нашей страны?
– Уже, наверное, на второй год мы поняли, что это особый национальный проект. Потому что мы расследуем уголовное дело, а в помощь нам – все правоохранительные органы, местные органы власти, общественные объединения. Молодежь тоже активно участвует в этой работе. Если зайти в любую школу, то там есть экспозиция, посвященная геноциду, и иногда она привязана именно к этому учреждению образования. Это очень важный проект, потому что он позволяет вести работу с населением и дальше продвигать патриотизм. Задача состоит в том, чтобы в рамках расследования установить все места уничтожения, всех лиц и даже местонахождение их близких родственников. Мы это должны воплотить. И я уверен, что ни один гражданин Беларуси не усомнится в том, насколько это важно сегодня.
